|
"Куда можно сходить весной на воду?" - как-то спросил я. Марвин, пещерный человек, как впрочем и я, не задумываясь ответил: "Конечно на Волгушу!" Этот разговор состоялся год назад. Тогда-то и зародилась мысль о походе на эту замечательную речку. Но окрепла она и возмужала, превратившись в навязчивую идею, уже зимой. Тогда, путешествуя по интернету, я натолкнулся на рассказ-отчет Станислава Шлыка и лоцию Дмитрия Кувалина. Читая их инструкции, глаза мои разгорались, а сознание рисовало удивительные виды. "Весна и Волгуша неразделимы!" - решил я, и стал понемногу готовиться к путешествию. За плечами у меня было лишь два водных похода (можно сказать ничего): один по каналу им. Москвы, другой по реке Клязьме. Оба по широким руслам со спокойной водой. Примерно такой же образ складывался и о Волгуше, но увы! Об этом дальше, а сейчас я рекомендую прочитать оба этих сказания о реке Волгуше и письма А.Белова и С.Шлыка Когда зубы чеканят дробь или "день начинающего водника"
"Сумаcшедшим дорога в космос!" - Имею я привычку уходить в походы выходного дня в пятницу вечером. Друзья из-за этого на меня постоянно ругаются, но с завидным постоянством собираются вместе со мной. Так было и в эту пятницу: наскоро покидав вещи в шмотник, я ждал моего постоянного и верного спутника - друга Шуринского (Шуринский это ник, а так зовут его Саша, как и меня), чтобы с ним отправится в очередную авантюру. Выслушав уже в который раз все, что он обо мне думает, а думает он не мало, надо сказать, я лишь брякнул: - Бери байду и поехали. И мы поехали. Головы наши уехали уже давно и, мы отправились вслед за ними. Тяжела байдарка, давит плечи, и чем дальше, тем сильнее. Может из-за ее тяжсти, может из-за нашей нерасторопности, а на автобус мы опоздали. Положили "тело" на асфальт, посадили на нее свои пятые точки и стали ждать-поджидать следующий автобус, да пиво попивать. Спустя час, мы (я, Шуринский и мешок с байдаркой) прибыли на станцию отбытия - Паскудниково (Бескудниково на самом деле :-)). Что ж мы увидели? Длинная зеленая махнула нам хвостом и сказала: "У-у-у-у-у-у!" Мы с Шурой тоже сказали ей: ".....у!" Только мешок промолчал, видимо он был очень воспитан. Потом, правда, Шура еще высказал мне во второй раз, что он обо мне думает, а я пошел за пивом. Ближайшая электричка через час. Откупорив пиво топором, ибо это оказался ближайший инструмент для открывания бутылок, мы уселись посреди платформы на байдарке и пили сей блаженный напиток. Какой же поход начинается без оной церемонии. Пиво в начале похода необходимо, как водка во время. Но не буду изливать тут все прелести пива и его распития, на это могут уйти главы, скажу лишь, что Шуринский перестал изливать свое мнение в мой адрес. Обозвав байдарку трехклятым мешком, а туризм диагнозом, он успокоился. Час пролетел незаметно. За разговором оно всегда так. Из темноты сначала показался желтый глаз, а потом и вся зеленая змея электрички. Погрузившись, мы ехали на станцию Икша. Умиротворительный стук колес, нежное плескание пива в животиках сопровождало нас всю дорогу. Мы долго объясняли удивлящимся людям, что едем мы не на рыбалку, а в путешествие, но вскоре смирились и лишь молча кивали в ответ головами. Ст. Икша. Темень хоть вырви глаз. Про рейсовый автобус смешно даже думать. Два предложения: поставить палатку прямо здесь или попытаться поймать машину. Шура настаивает на первом варианте, но дает мне шанс. И что ж! Первая остановившаяся машина нас подобрала. О, Люди! Хвала вам! Не перевелась на свете еще людская доброта и взаимопомощь. Слова благодарности говорю я шоферам, которые еще возят таких сумасшедших, как мы (и денег не берут!). Спасибо вам, бескорыстные автомобилисты. Половина пути пройдена, точнее проедена. Дальше наш путь лежит по "бетонке", так называемому третьему кольцу. Сзади нас пост ГАИ, освещенная трасса, впереди кромешная тьма, а над нами бесконечный небосвод, испещренный мириадами малюсеньких огоньков. Шурин опять взялся за свое: давай, да давай ставиться. Но я был непокобелим. Минут через 40 нас действительно подобрала попутка, эдакий разбитый тарантас. А что ж еще надо "дикому" туристу? Дорога пролетела быстро или вернее протрясла нас на своих ухабах. Водитель и его товарищ шутили над нами, говорили, что пойдут завтра на рыбалку - нас баграми вылавливать. И мы смеялись вместе с ними, знали б наперед, какой день нам уготован. А что день? День, как день. Санаторий Горки. Мост через Волгушу. Где-то внизу течет она сама, но ее совсем не видно. Лес. Елки лупят по лицу. Какой-то сугроб. Сбросили шмотки. Мечта Сашки сбылась - стали ставить палатку. Криво, косо, однако стоит. Костер разводим на свечке. Не вышел - свечка сгорела. А вот ветки и не подумали. Ну и не надо :-Ь Отхлебнув водки, легли спать. Холодно ведь (оправдываясь). Ночь затянула в себя. Как Шура не знаю, а я уснул. Возможно даже храпел. Как прекрасно пробуждение (мечтательно), но только не тогда, когда скулы сводит от холода. Постучав немного зубами, я все же вылез из палатки. Следом за мной, крехтя, на карачках выполз Шура. Погрозив кулаком в мою сторону, он удалился за кусты. "Вот и хорошо,"- подумал я: "иначе бы побил". Взглянув на остатки попыток вчерашнего костра, без лишних церемоний (таких как разведение огня и приготовления на нем пищи) открыл банку холодной тушенки. Вернулся Сашка, взглянув туда же, вырвал у меня банку и ополовинил ее. "День начинающего водника"Под чириканье птичек собрали шмотки, подхватили мешок с частями байдарки и пошли спускаться к реке, ибо ночевали мы на склоне. На эдаком холмище, который в потемках приняли за берег. На берегу нас поджидал снежный покров, но ему мы не удивились, так как читали о такой возможности. Сугробы, так сугробы. Стали собирать байдарку, вернее собирал я, а Сашка скакал рядом, пытаясь не провалиться под снег. Внизу текла вода, это он ощутил сразу, потому и прыгал козлом, а у меня были сапоги, и я воды не мог ощутить, посему приходилось работать за двоих. И вот грациозное синее судно на белом снегу уже готово к отплытию. Шуринский держит весла, сидя внутри (он там уже давно сидит, пока я делал последние приготовления). Разогнав эту конструкцию по снегу, а скользит она получше саней, я ловким прыжком запрыгиваю внутрь. И вот на нашей бобслейной байдарке мы уже вдвоем несемся к водам Волгуши: я враскаряку с веслом наперевес, которое мне успел вручить Шура, и он, комфортно усевшись на заднем месте (какое место хотите, такое и понимайте), с улюлюканьем, в ожидании приводнения. "Плюх!" - брызги полетели в разные стороны. "Шшшшшш", - шипела возмущенно вода, разрезаемая носом нашей посудины. Все было бы замечательно, если б нам сразу развернуться, но забывшись от радости спуска, наш тарантас со скрежетом ворвался на льдину, дрейфующую у берега, и замер. Вот ведь! Теперь мы напоминали историю про деда Мазая и зайцев. Кто был Мазаем, кто зайцами, сейчас сказать трудно, только выпрямившись в полный рост и используя весла в качестве шестов, мы тщетно пытались сползти обратно. На наши: "Раз! Два! Взяли!", байдарка говорила: "Кршшш-ш-ш", - и продвигалась лишь на пол метра. Минут двадцать, таким образом, мы боролись со льдом, но вскоре обессилевшие сползли со льдины в мутную воду. Здесь нас (точнее меня) ждала новая неожиданность. Шура собрал мое весло с точностью до наоборот, и его (весло) заклинило. (Лопасти байдарочного весла находятся в разных плоскостях градусов под 45 друг к другу). Пришлось причалить, сломать весло и скрепив его посля на честном слове. Следующий этап пути оказался относительно спокойным. Мы плыли по тихой воде маленького вонючего водохранилища, воды которого пополнялись из огромных труб, низвергающих грязные потоки к нам под киль. Шура возмущался: "Этого не было в твоих лоциях!"(Кстати, Д.Кувалин, упущеньице :)). И вот выплыли к плотине. Пред ней, как и описывалось, лежал слой льда. - На берег! - прохрипел Шура в мольбе. - Сейчас будет "пьяный удав", - ответил я и подналег на весла, то есть на весло :) Что оставалось делать моему спутнику, он уже со всем смирился. С разгону мы врезались в ледяной покров.Раздался хруст. Нет, то была не байдарка, то хрустел ломаемый нашими могучими попами лед. Семь потов сошло с нас, пока мы пробрались сквозь льды. "И где же пьяный удав, дорогой AKA Green, которого я обещал другу? :)" Если это и удав, то непременно тот, которого перед этим посадили на кол по всей его удавьей длине. Как криво вошли, так криво и вышли. Целились на плотину, уткнулись в берег. Может и к лучшему. Верняк, засосало бы нас в плотину и ребра бы и нам, и байде переломало бы. А так уткнулись в берег среди пустых бутылок и тины мороженой. Ляпота. Вылезли, посмотрели на плотинку ту, на штыри торчащие и в один голос сообщили друг дружке: "Обносить!" За плотиной вода стала чище. Да и река пошла зигзугом. Течение появилось. Стало интересно и почему-то страшно. Нависшие деревья так и норовили сорвать с меня походную шерстяную шапочку, царство ей подводное, царапали лицо, мешали движению, вырывали весла из рук. Бр-р-р-р! Течение реки стало существенным (по моим неопытным понятиям). Мы гребли изо всех сил, пытаясь увернуться от очередного куста, но каждый следующий куст был наш. Речкина скорость была пренебрежимо мала по сравнению со скоростью нашего корабля. Тогда мы не знали, что надо греб!сти в другую сторону. А кто б мог догадаться, что для того, чтобы плыть вперед, надо грести назад? По крайней мере, я этого еще не знал. И так, выкинув очередную порцию бревен из байдарки, мы разгонялись и ... влетали в ближайший куст, но уже на другом берегу. Дождь веток сыпался на нас, байдарка глухо трещала, но держалась. Увидев застрявшее бревно перпендикулярно течению, мы решили его перепрыгнуть. Сейчас сидя дома, попивая горячий чай, и вспоминая эти моменты, я удивляюсь себе, как такая мысль могла придти в голову. Но тогда других вариантов не возникло. Наверное, мы очумели от кустов, от постоянно вжатой в плечи головы, от ободранного лица и рук, и нам, по всей видимости, захотелось свободы. А может подумали, что мы электричка. В общем, со всего ходу носом влетаем в бревно. Вместо того, чтобы сплющиться в гармошку и завершить грандиозное плавание, полбайдарки все же заскочило на бревно, а вот другая половина не успела. Она осталась сзади. Звезданувшись физиономиями (иначе и не скажешь) об "торпеду" (так я думаю понятнее), осознали, что застряли. Если вы можете представить себе здорового крокодила на насесте, тогда вы сможете представит и наше положение. Это выглядело именно так. Пока мы размышляли, как нам слезть, не сломаться и не утонуть одновременно (сколько запросов), прошло немалое количество времени. Кое-как все же удалось сползти назад. Речка не замедлила подбросить новую неприятность. Нас развернуло подобно бревну и прижало к нему всей мощью течения. Теперь течению мешали двое: бревно и мы, мы и бревно. Хотя чем мы отличались от него? Цветом что разве. Пока мы предпринимали попытки развернуться, как положено, и просочиться в узкий проход между бревном и берегом, мимо нас, ловко огибая водные преграды, пронесся каякер. Отточенным движением весла он направил корпус лодки в тот единственный ход между бревном и берегом и, не зацепив ничего, помчался дальше. - Смотри, как надо, - ткнул меня веслом Шура. И он был прав, хотя его это тоже касалось. Мы были похожи на гадкого утенка в сравнении с ним, хотя на какого утенка, скорее на болотного крокодила, застрявшего на насесте. Было еще рано, и признаков жизни речка не подавала. Так что, завидев первого водника, вывод был едиственным - еще один сумасшедший! - Как звать тебя? - крикнул я, мысленно добавив: - Сумасшедшее созданье. :) без обид, ведь оно так и есть, мы все не по себе. - Артем, - отозвалось эхо. - А Шлыка ты не знаешь? - прокричал я в бесконечность. - Так мы с ним вместе ходим, - и весла заработали в противоположную сторону. Каяк встал и понемногу стал пятится назад. - А я - Караваныч. Я ему мейлы слал, - представился я. - Так вот это кто так много вопросов задавал. Успехов в плавании! - и он, отдавшись течению, скрылся за поворотом. Так прошла встреча на Волгуше. Мы еще какое-то время покарячились, но с помощью неведомых сил и промороженных холодной водой рук хвостом вперед выковырились из-за бревна и тоже отдались воле течения пока не встретили очередной куст, сломанный нами с треском, а потом и еще один. Ломая кусты, мы понемногу продвигались вперед. Стал появляться некий навык. Теперь нависшие над стремниной деревья цепляли нас через раз. Мы либо ловко уворачивали головы, либо даже умудрялись срулить в сторону. Так прошел еще кусочек дня. Поосвоившись, ловко вписываясь в повороты, мы преодолели не один затор. Но тут-то и поджидало нас новое злополучное бревно. Ничего особенного в нем не было, оно не лежало поперек течения, как предыдущее, оно просто росло из воды, но росло как-то криво, наперекосяк, не по-древесному. Видимо, эта кривизна и смутила наш разум, если таковой и имелся. Вырулив из очередного виража, сразу в ствол и врезались, влетели, впендюрились - все сразу и все одновременно. Обхватив его руками, словно пьяница фонарный столб, я стал понемногу отодвигать сей предмет от себя. Шура работал веслом - отталкивался от бревна веслом. Ну и естественно, когда мы оттолкнулись особенно лихо, река в очередной раз подсобила нам. Буууууууууульк! ("у" наиболее протяжно с некой тоской в голосе). Первое, что я понял - мне очень преочень холодно; Вторая мысль - мы перевернулись; Третья - я тону 8-О; Четвертая - застрял; Пятая - надо выбираться (я изо всех сил дрыгал запутавшимися ногами); Шестая - жалко байдарку и шмотки; Седьмая - не хватает воздуха; Восьмая - надо спешить со всплытием; Девятая. А вот девятая задержалась, так как я все же всплыл. Шурин потом рассказывал, что мое лицо в этот момент состояло из трех частей: 2-х глаз размером в пол-лица и открытого рта, жадно глотающего воздух. Надышавшись мысли стали более продолжительными. Девятая - надо выбираться на берег, иначе утону; Десятая - если поплыву сам, то унесет байдарку, если уцеплюсь за нее - сведет все конечности, следовательно, утону тоже. Почему-то хватаюсь за байдарку и пытаюсь грести ногами. Илистое дно. Хорошо (хорошо не что илистое, а что дно)! Как-то выскакиваю на берег. Он очень крутой. Держу байдарку за корму, словно дедка за репку, очень жалко отпускать. Это корыто пытается вырваться, рвется и мечется, но руки свело и их теперь не просто будет разжать. Весла одно за другим отчалили и скрылись из виду. Какой-то черный предмет поплыл вдаль. Что-то из наших вещей, только что? Мой сапог погнался вслед остальному. "Утонешь, змеюга!" - зло подумал я. Вода стекает с меня потоками, страшно холодно. Только сейчас расслышал за спиной громкое хлюпанье - это выскочил из воды Шурин. Выскочил и ломанулся в кусты. "Боже!" - не находя объяснений, подумал я. Несущийся по кустам Сашка напоминал передвижной причмокивающий фонтан: брызги летели от него во все стороны, а ботинки несносно хлюпали. Куда он понесся, я даже не мог и предположить, что-то аномальное было в его поведении. Он скрылся. Лодка, проволочив меня еще метров 5 по берегу, сдалась. Кое-как я вытащил ее кусочек на берег и зацепил за кустик. Чем-то напоминает историю про хвостик ослика Иа, только хвост здесь больно здоров. Теперь можно было скинуть леденящие мой маленький организм вещи, что я и поспешил сделать. Из кустов послышалось хлюпанье - это вернулся Шурин. Из его невнятного рассказа стало понятно, что весла наши застряли где-то далеко на коряге, и он их достать не смог. Дрожа от холода и стуча зубами, он скинул одежду. А теперь представьте себе следующее: бурная река, крутой берег, поросший местами то березой, то елкой, два голых мужика в трусах в цветочек с волосатыми ногами дрожат от холода и клацкают зубами. Картина Шишкина "Гребцы" (нечто среднее между словосочетанием "грибы моченые" и глаголом "грести"). Хотя на самом деле обидно: не успев начать путь, мы перевернулись; половина вещей безжалостно уплыла, вторая половина промокла насквозь, причем пакет, падла, предназначенный для спасения вещей от намокания, воду впустил, а вот выпускать отказался, получилось некое подобие бочки с огурцами, где огурцами были мои вещи, а бочкой - рюкзак с мешком; байдарка разбита, весел как не бывало. Как и в чем добираться до дома есть вещь неизвестная. Кроме воспаления легких ничего путевого не предвидится. В кустах опять раздался треск. "Ну только медведя нам не хватало",- подумал я. То был не медведь, то был мужик с топором. - Купаемся!? - то ли спросил, то ли заключил он и исчез в кустах. - Угу, - заклацкали мы зубами в ответ. Трясущимися руками, стоя на трясущихся ножках, я стал разбирать мокрые вещи. Вот спички - их можно выжимать, вот запасной набор спичек - он плавает в пакетике, словно аквариумная рыбка. Это свитер, в нем я грелся, когда он был сухой. Это спальник, слезы навертывались на глазах. Паспорт - надо же там еще можно прочесть мою фамилию. Фотоаппарат - какие чудесные снимки вылились вместе с потоком воды из под открытой крышки. Все как-то скверно-трагично. Но вот наконец хоть одна полезная вещь выплыла из кармана джинс - зажигалка, я ее случайно не забыл дома. Это наше спасение! .... Она тоже промокла :( Дули в нее поочередно минут эдак тридцать. И ОНА, внемля моим мольбам и заклинаниям Шурина, начала понемногу извергать искры. Вскоре появились первые язычки пламени. Водка пришлась кстати. Оказывается если ее не пить, а растереть ей озябшую спину и ноги, то можно не дрожать три минуты. Сколько нового мы сегодня познали! Теперь у нас есть огонь, есть дрова, следовательно мы имеем все предпосылки для хорошего костра. Подвели руки - они так дрожали, что либо пламя сбивалось не успев разгореться, либо рука просто поджигала мои пальцы вместо хвороста. Тщетность и безвыходность в союзе - великая вещь, пожертвовав пальчиками (будем считать, что я их грел таким образом) огонь объял хрупкие веточки. Мы затаили дыхание. Неужели будет костер? Но все не может так хорошо складываться. Мой рюкзак решил именно так и прокатился всем своим мокрым грязным телом по нашей хрустальной мечте. Мои зубы заскрипели не то от злобы, не то от нового приступа холода, Шура завыл в голос. Еще 15 минут природа измывась над нами, пока новое пламя не охватило ветки. Теперь у нас был настоящий костер и это было счастьем. Вы испытывали когда-нибудь счастье, сидя в трусах на диком берегу, стуча зубами от холода? Сидя у огня, меня наконец-то посетило спокойствие. Оттаяла мечтательность. Интересно, как наши подружки, которые отправились сегодня в пещеры без нас. Они то поди сидят в каком-нибудь гроте и не дрожат от холода. Да (тяжело вздыхая). Но тут поспел чай. Это лучшее, что можно придумать. Пока мы ожидали приготовление этого чудеснейшего из чудейснейших напитков, мимо проплыла еще одна байда. И вот что меня поразило, обычно народ останавливается и предлагает свою помощь притопленцам. Это я и по себе знаю, было это во все времена. Во всяком случае у туристов это всегда в почете. А здесь усмехнувшись нам, они проплыли мимо. Конечно дело каждого, но как-то это следом легло в моем мокром сознании. Не мог я тогда понять, что нельзя помочь каждому хлебнувшему на Волгуше. Это в норме вещей на этой реке. И если Вы окажетесь, а я очень рекомендую, здесь в промокшем состоянии, то не берите в голову, если вам лишь мило улыбнутся. По мере того как мы согревались, настроение улучшалось. Паспорта высохли, и надписи почти не размылись. Вещи понемногу подсохли. Не считая скорчившихся от огня ботинок и паленого свитера, высохло почти все. "Вышел солнце из-за туч И это было действительно так. - А не продолжить ли нам путешествие? - съязвил Шура и только тут осознал, что погорячился. - Угу, - закивал я, дожевывая суп. День был только на середине. Осмотр байдарки показал, что не все так трагично, и если перемотать в нескольких местах, то плыть можно. "Сумасшедшим дорога в космос!"- в очередной раз заявил мой спутник, и мы отправились на поиски весел. Все было хорошо, одежда почти просохла, солнце ласкало наши сытые животики, но что-то было не так. "Шапка, моя любимая шапка!"- схватился я за голову. Только теперь я понял, что это была за черная штучка, которую проглотила пучина Волгуши. А как я любил в ней хаживать. И финнов ей смущал, и от летучих мышей она спасала меня не единожды. Невосполнимую утрату понес я. Километром ниже по течению нам удалось обнаружить одно весло, но вот второе исчезло бесследно. Наверное, уплыло дальше. С воды посмотрим, так решили мы и отправились складывать вещи. Перемотав поломы и всю байдарку в целом веревочкой для жесткости и закинув внутрь вещи, мы наконец отчалили. - Ну Шура, будь готов ко всему и половинкой весла не особо размахивай, - напутствовал я товарища. Он окрестил меня той самой половинкой весла в ответ, и мы поплыли. Чем только не была наша байдарка сегодня: мешком, бобслейной лодкой, ледоколом, корытом для наполнения воды и даже байдаркой, временами. Теперь же это было настоящее каноэ. А мы настояшими каноэ-э-э-э...., ну сами придумаете. А знаете, после холодных ванн, грести мы стали куда симпатичнее. А может потому, что весел стало в два раза меньше, и мы ими не так сильно орудовали. В повороты стали вписываться, кусты и коряжки обплывать, даже бревна обносить научились. Вот только когда под мост сиганули, чуть шею не свернул. А в остальном, прекрасная маркиза .... почти все хорошо. Так продолжалось до моста "восьмерка". Мы плыли, ругались друг на друга, слушали пение птичек, любовались окресностями и сохнущими водниками. Последних оказалось не один и не два. Каждый третий поворот встречал нас голоштанной командой (это я немного преувеличиваю, но народу притонуло порядочно). И вот он - мост "восьмерка". Почему "восьмерка" до сих пор загадка. Не доплыв до него метров 30, причалили. На разведку пошли пешком, наш подмоченный героизм куда-то подевался. Огромадная струина выносилась из под моста. Все мое сознание желало плыть сквозь мост, но еще не отогревшийся костный мозг был категорически против. Решили обносить. Взяв лодку за "хвост и гриву" (почти буквально), взвалив ее на плечи, согнувшиеся в четыре погибеля, крехтя и постанывая, потащили ее в обход. А зря, все одно - потонем, так лучше ж с ветерком и брызгами. На берегу за нами наблюдали двое. Они только готовились к плаванию. Перекинувшись с ними парой фраз, мы продолжили свое великое плавание. Река здесь заметно ускорила свое течение. Ловко вписавшись в первый поворот, мы не менее ловко вошли во второй и, выйдя из него на прямой участок, уже было расслабились, как нас подстерегли коварные кусты. Смело, с высоко поднятой головой, словно на танке, с хрустом и треском мы вломились в эти заросли. Цепкими руками крепко схватились за свисающие ветки. Движения наши были четкие, жаль, что бестолковые. Байдарку стало медленно, но верно поворачивать перпендикулярно течению, затем также верно прокручивать по оси (та что от носа идет к корме). "Только не ЭТО!" - неслось в голове. Еще мгновение, и мы черпнули значительную порцию Волгуши, но остались на плаву. Сердце безумно колотилось. "Ни в коем случае не купнуться", - горлопанил разум, а мы бессовестно и медленно переворачивались. Хорошо знакомые бульки, холод и сырость, уплывающие вдаль вещи. А последние весла, они то куда? Только теперь нет такого шокового состояния, как при первом заплыве. С ловкостью кошки выпрыгиваем с Сашкой из воды. Четкими движениями (ха-ха, уже научились) отправляем "утопленницу" на берег. Теперь моя очередь спасать весла. Я отважно кидаюсь в пучину, но куда там. Весел и след простыл. Зоркий глаз замечает - вот оно, наше спасение. Метрах в ста по течению сидят люди. - Держи весло!!! - нарушает их спокойствие мой душераздирающий вопль. Кто-то действительно вскочил в байдарку и метнулся в поток. Гребок, еще один, и беглое весло задержано. Да уж, это не мы с Шурой. Нас любезно пригласили к костру. Спасибо им великое. Таких мучений я бы больше не пережил. Да и чая нам налили горячего и баранок со сгущенкой дали. Так бы все время тонуть. Но это чуть позже, а сейчас уже в который раз, стуча зубами, мы стали обнажаться. Судя по их смеху, видок у нас действительно был стоящий. Настроение во всяком случае мы им подняли. Потягивая чай и грея спины у костра, завязался разговор. Говорили о походах, пройденных маршрутах, делились планами, рассказывали забавные случаи из жизни. Оказалось, что мы не первые, кто здесь "кильнулся", как говорят бывалые водники. Костер поддерживается с утра, когда кильнулся первый экипаж, на смену им пришли наши гостеприимные соседи, и вот настала наша очередь поддерживать огонь. Предложили устроить здесь кафе для друзей: "На Волгуше", "Поворот", "Встреча утопленников", - следовадло одно за другим названия. По мере нашего согревания хозяева почти собрались к отплытию. Их отплытие задержал следующий экипаж. Это были те двое, которых мы встретили на "восьмерке". Сначала пустая байда влетела в противоположный берег, затем по пояс в воде за ней пришлепали и хозяева. Теперь уже мы были гостеприимными хозяевами костра. - Давай к нам, тут костер имеется! - зашумели мы. - Сейчас. Угу, - ответили они, собирая шмотки обратно в лодку. Одни отчалили, другие причалили. - Спокойная река! Тихое место! - возмущенно выругались вновь прибывшие и зашвырнули на берег пачку мокрых листов. - Что это? - спросил я. И что ж это было? Была это лоция Д.Кувалина. Я перелистал знакомые страницы с разползшимися от воды буквами. Да, эта та самая лоция, которую мы успешно забыли дома. Однако судьба ей выдалась весьма странная: мы раздували ей затухающий костер. И в этом ей не было равных. - Двухсот метров не проплыли, - ругались они, - не терпит Волгуша невнимательности. Ну надо ж так. Разговор наш прервала еще одна байда. Как летучий голандец, она проплыла мимо и застряла на бревне. Кого-то еще несло к нам в гости. Этот кто-то незамедлил появиться из-за поворота. Никогда не думал, что в подмосковных реках водятся тюлени. Хозяин лодки был подобен именно ему - здоровому тюленю. В облаке брызг неслось это громадное тело по Волгуше. С ловкостью крокодила он набросился на байдарку, одним махом выкинул ее на берег и прыжком выскочил следом. Дяденька-тюлень оказался странным типом. Он спер (спросил конечно) у нас головешку. По соседству развел свой костер - пионерский. И уже через 30 минут, просохнув, отплыл. Зато мы, согреваясь огненной водой под задушевные беседы и затухающий костер, никуда не торопились. Вечер подкрался незаметно. Ребята остались ночевать, нам же пора было домой. Уходить не хотелось. Покидав полусырые вещи в рюкзаки и подхватив разбитый конструктор (это я о нашей байдарке), отправились домой. Таким образом, обогнув санаторий Горки по реке Волгуше, наше путешествие закончилось. Волгуша осталась непокоренной. Эта река действительно не выносит невнимательности. Чуть зазевался и бульк - уже плывешь с байдаркой порознь. Но грядет новый год, и новая весна, и тогда то мы снова выйдем на этот тернистый маршрут, ведь грести в другую сторону мы уже научились :).
|
| и Назад и |